Епископ Афанасий Шнайдер: литургический доклад кардинала Роше «манипулятивен» и искажает историю
Епископ Афанасий Шнайдер выступил с резкой критикой недавнего доклада о литургии, подготовленного кардиналом Артуром Роше, заявив, что в нём используется «манипулятивная аргументация» и «искажаются исторические свидетельства».
Двухстраничный текст кардинала - представленный как «взвешенное богословское, историческое и пастырское размышление» - был распространён среди членов Священной коллегии на консистории 7–8 января, созванной папой Львом XIV.
Хотя из-за нехватки времени доклад не был официально представлен и обсуждён на встрече, после того как его содержание разошлось в СМИ, он вызвал значительное сопротивление со стороны духовенства и верующих.
В разборе по пунктам епископ Шнайдер оспаривает как исторические предпосылки, так и богословские основания, лежащие в основе текста. Опираясь на документы Второго Ватиканского собора, папское учительство, а также свидетельства учёных и очевидцев, непосредственно участвовавших в послесоборной литургической реформе, он утверждает, что доклад представляет собой не беспристрастный и тщательный анализ, а скорее идеологический подход, отмеченный тем, что он называет «жёстким клерикализмом».
В центре критики епископа - утверждение, что литургическая реформа, осуществлённая в 1970 году, стала разрывом с органическим развитием Римского обряда. Епископ Шнайдер настаивает, что Мессой, наиболее верной Собору, был Ordo Missae 1965 года, а форма, позднее promulgированная папой Павлом VI - Novus Ordo Missae, - была по существу отвергнута первым Синодом епископов после Собора в 1967 году.
Он также оспаривает интерпретацию кардиналом Роше буллы Пия V Quo primum, возражает против его утверждения, будто восстановление традиционной римской литургии было лишь «уступкой», и не принимает предположение, что литургический плюрализм «замораживает раскол» внутри Церкви.
По мнению епископа Шнайдера, доклад кардинала Роше «напоминает отчаянную борьбу геронтократии, столкнувшейся с серьёзной и всё более громкой критикой - исходящей прежде всего от молодого поколения, чей голос эта геронтократия пытается заглушить манипулятивными доводами и, в конечном итоге, посредством использования власти и авторитета как оружия».
В последующем интервью Его Преосвященство также смотрит вперёд - к чрезвычайной консистории, намеченной на конец июня, - и излагает альтернативы, которые, по его словам, могли бы помочь восстановить литургический мир в Церкви.
Ваше Преосвященство, какова ваша общая оценка документа о литургии, подготовленного кардиналом Роше для рассмотрения членами Священной коллегии на чрезвычайной консистории?
Для любого честного и объективного наблюдателя документ кардинала Роше производит впечатление явной предвзятости против традиционного Римского обряда и его нынешнего употребления. Похоже, им движет повестка, направленная на то, чтобы принизить эту литургическую форму и в конечном итоге устранить её из церковной жизни. Кардинал, как представляется, решительно настроен отказать традиционному обряду в каком-либо легитимном месте в Церкви сегодня. Приверженности объективности и беспристрастности - отмеченной свободой от предубеждения и подлинной заботой об истине - здесь явно недостаёт. Напротив, документ прибегает к манипулятивным рассуждениям и даже искажает исторические свидетельства. Он не соответствует классическому принципу sine ira et studio, то есть подходу «без гнева или страсти».
Перейдём к нескольким конкретным местам доклада. В п. 1 кардинал Роше утверждает: «Историю литургии, можно сказать, составляет история её непрерывного “реформирования” в процессе органического развития». Отсюда возникает принципиальный вопрос: тождественны ли реформа и развитие? Реформа, кажется, предполагает намеренное, позитивистское вмешательство, тогда как развитие - органический рост, проверенный временем. Исторически верно ли говорить, что литургия нуждалась в постоянной реформе, или правильнее понимать её как органически развивающуюся, лишь изредка требующую корректирующих вмешательств?
В этой связи высказывание папы Бенедикта XVI остаётся и уместным, и неопровержимым: «В истории литургии есть рост и прогресс, но нет разрыва» (Письмо епископам при публикации Апостольского письма Summorum Pontificum, 7 июля 2007 г.). Историческим фактом - подтверждённым авторитетными литургическими учёными - является то, что со времён папы Григория VII в XI веке, то есть почти на протяжении тысячелетия, Римский обряд не претерпевал значительных реформ. В противоположность этому Novus Ordo 1970 года представляется любому честному и объективному наблюдателю разрывом с тысячелетней традицией Римского обряда.
Эта оценка подкрепляется суждением литургиста архимандрита Бонифация Лёйкса, peritus на Втором Ватиканском соборе и члена ватиканской литургической комиссии (так называемого Consilium), возглавляемой о. Аннибале Буньини. Лёйкс указывал на ошибочные богословские основания, лежавшие в основе работы этой комиссии, и писал:
«За этими революционными преувеличениями скрывались три типично западных, но ложных принципа: (1) представление (в духе Буньини) о превосходстве и нормативной ценности современного западного человека и его культуры для всех прочих культур; (2) неизбежный и тиранический закон постоянных изменений, который некоторые богословы применяли к литургии, церковному учению, экзегезе и богословию; и (3) примат горизонтального» (A Wider View of Vatican II, Angelico Press, 2025, с. 131).
Насколько точным является изображение кардиналом Роше буллы папы Пия V Quo primum в п. 2? Разве св. Пий V не разрешил продолжать любой обряд, который использовался двести лет? И разве другие обряды - например, амвросианский или доминиканский - также не были допущены к продолжению и даже к расцвету?
Кардинал Роше выборочно ссылается на Quo primum, тем самым искажая её смысл и используя документ св. папы Пия V в поддержку антитрадиционного прочтения. На самом деле Quo primum прямо допускает, чтобы все варианты Римского обряда, которые непрерывно использовались по меньшей мере двести лет, продолжали законное существование. Единство не означает единообразия - что подтверждает история Церкви.
Алкуин Рид, литургист и один из ведущих специалистов по органическому развитию литургии, описывает ситуацию этого периода так:
«Нам не следует впадать в ревизионистскую ошибку, представляя себе полное централизованное “римское закрашивание белилами” западной литургии: разнообразие продолжало существовать в рамках этого единства. Доминиканцы сохраняли свою собственную литургию. И другие ордена также поддерживали отличительные обряды. Местные церкви (Милан, Лион, Брага, Толедо и т. д., а также крупные английские средневековые центры: Солсбери, Херефорд, Йорк, Бангор и Линкольн) дорожили своими литургиями. И всё же каждая принадлежала к римской литургической семье» (The Organic Development of the Liturgy, Farnborough 2004, с. 20–21).
Эта историческая реальность подтверждает, что св. папа Пий V действительно позволил обрядами с непрерывной историей не менее двух столетий сохраняться, включая такие укоренившиеся употребления, как амвросианский и доминиканский обряды, которые не только были сохранены, но и продолжали процветать в единстве Римской Церкви.
В п. 4 документа кардинал Роше пишет: «Мы можем с уверенностью утверждать, что реформа литургии, желанная Вторым Ватиканским собором, … находится в полной гармонии с истинным смыслом Традиции». Как вы оцениваете это утверждение, особенно с учётом того, как большинство католиков переживает Новую Мессу в своём приходском храме?
Это утверждение верно лишь отчасти. Намерением Отцов Второго Ватиканского собора действительно была реформа в преемственности с традицией Церкви - как видно из этой важной формулировки в Конституции о Священной литургии: «Не должно быть новшеств, если только благо Церкви действительно и несомненно их не требует; и следует заботиться о том, чтобы новые формы в каком-либо отношении органически вырастали из уже существующих форм» (Sacrosanctum Concilium, п. 23).
Кардинал Роше допускает типичную ошибку идеолога, используя круговой аргумент, который можно суммировать так: (1) реформа Мессы 1970 года находится в полной гармонии с истинным смыслом Традиции; (2) намерение Отцов Второго Ватиканского собора было в полной гармонии с истинным смыслом Традиции; (3) следовательно, Месса 1970 года находится в полной гармонии с истинным смыслом Традиции.
Однако у нас есть оценки видных свидетелей, которые непосредственно участвовали в литургических дебатах Собора и утверждают, что Чин Мессы 1970 года является плодом своего рода литургической революции, противоречащей подлинному намерению Отцов Собора.
Среди важнейших таких свидетелей - Йозеф Ратцингер. В письме 1976 года профессору Вольфгангу Вальдштайну он с поразительной ясностью писал:
«Проблема нового Миссала состоит в том, что он отрывается от этой непрерывной истории - развивавшейся без перерыва как до Пия V, так и после него - и создаёт совершенно новую книгу, появление которой сопровождается своего рода запретом на то, что существовало прежде; это совершенно чуждо истории церковного права и литургии. Исходя из моего знания соборных дебатов и из нового прочтения речей, произнесённых тогда Отцами Собора, я могу с уверенностью утверждать, что этого не намеревались».
Другой видный свидетель - уже упомянутый архимандрит Бонифаций Лёйкс. В недавно вышедшей книге A Wider View of Vatican II. Memories and Analysis of a Council Consultor он откровенно заявил:
«До Собора и во время Собора существовала полная преемственность, но после Собора эта решающая преемственность была нарушена послесоборными комиссиями. … Novus Ordo не верен CSL [Конституции о Священной литургии], но существенно выходит за пределы параметров, которые CSL установила для реформы чина Мессы. … Каток человекоцентричного горизонтализма (в противоположность богоцентричному вертикализму) расплющил все литургические формы после Ватикана II, но его главной жертвой является Novus Ordo. … Главный проигравший в этом процессе - тайна, которая должна быть, напротив, главным объектом и содержанием богослужения» (с. 80, 98, 104).
Как вы оцениваете утверждение кардинала Роше в п. 9 о том, что «первичное благо единства Церкви достигается не замораживанием разделения, а тем, что мы обретаем себя в совместном обладании тем, чем нельзя не делиться»?
Для кардинала Роше сам факт существования принципа и реальности литургического плюрализма в жизни Церкви, по-видимому, равнозначен «замораживанию разделения». Такое утверждение - манипулятивно и нечестно, поскольку противоречит не только двухтысячелетней практике Церкви, которая всегда рассматривала разнообразие признанных обрядов - или легитимных вариантов внутри обряда - не как источник разделения, а как обогащение церковной жизни.
Лишь узколобые клирики, сформированные клерикалистским мышлением, проявляли - и продолжают даже в наши дни проявлять - нетерпимость к мирному сосуществованию различных обрядов и литургических практик. Среди многих прискорбных примеров - принуждение христиан святого Фомы в Индии в XVI веке, которых заставили отказаться от собственных обрядов и принять литургию Латинской Церкви, исходя из аргумента, что одному lex credendi должен соответствовать лишь один lex orandi, то есть единственная литургическая форма.
Другой трагический пример - литургическая реформа Русской Православной Церкви в XVII веке, которая запретила более древнюю форму обряда и навязала исключительное употребление новой, пересмотренной. Если бы церковные власти допустили сосуществование старого и нового обряда, они, несомненно, не «заморозили» бы разделение, но, напротив, избежали бы болезненного раскола - раскола так называемых «старых обрядов» или «старообрядцев», который продолжается до сих пор. Спустя значительное время иерархия Русской Православной Церкви признала пастырскую ошибку принудительного литургического единообразия и восстановила свободное использование более древней формы обряда. К сожалению, лишь меньшинство «старообрядцев» примирилось с иерархией, тогда как большинство осталось в расколе: травмы оказались слишком глубокими, а атмосфера взаимного недоверия и отчуждения сохранялась слишком долго. В этом случае нетерпимость иерархии к законному использованию старого обряда буквально «заморозила» разделение: старообрядцев царь ссылал в ледяную Сибирь.
Приверженность наиболее древней форме Римского обряда не «замораживает разделение». Напротив, она представляет собой, по словам святого Иоанна Павла II, «справедливое стремление, которому Церковь гарантирует уважение» (Апостольское письмо Ecclesia Dei, 2 июля 1988 г., п. 5 c). Мирное сосуществование обоих употреблений Римского обряда, равных по праву и достоинству, показало бы, что Церковь сохранила и терпимость, и преемственность в своей литургической жизни, исполняя совет «хозяина», похваленного Господом, «который выносит из сокровищницы своей новое и старое (nova et vetera)» (Мф. 13:52). Напротив, в этом документе кардинал Роше выступает как представитель нетерпимого и жёсткого клерикализма в литургической сфере - такого, который отвергает возможность подлинного взаимного обмена при наличии различных литургических традиций.
В п. 10 документа - который, возможно, вызвал наибольшее возмущение - кардинал Роше заявляет: «Использование литургических книг, которые Собор стремился реформировать, от святого Иоанна Павла II до Франциска было уступкой, которая никоим образом не предполагала их продвижения». Как бы вы ответили кардиналу по этому пункту, особенно с учётом апостольского письма папы Бенедикта XVI Summorum Pontificum и его сопроводительного письма к этому motu proprio?
Я бы ответил словами следующего мудрого наблюдения архимандрита Бонифация Лёйкса: «Полагаю, что плюриформность - то есть сосуществование различных форм литургического совершения при сохранении существенного ядра - могла бы стать большим подспорьем для Западной Церкви. … Папа Иоанн Павел II фактически принял принцип плюриформности, когда восстановил Тридентскую Мессу в 1988 году» (A Wider View of Vatican II, с. 113).
Эта мысль прямо противоречит утверждению, будто продолжение использования более ранних литургических книг было лишь терпимой уступкой без какого-либо намерения поощрять или продвигать их. Важное мнение святого Иоанна Павла II дополнительно проясняет этот вопрос. Он говорит:
«В Римском миссале святого Пия V, как и в нескольких восточных литургиях, есть очень прекрасные молитвы, посредством которых священник выражает самое глубокое чувство смирения и благоговения перед Священными Тайнами: они раскрывают самую сущность Литургии» (Послание участникам пленарного заседания Конгрегации богослужения и дисциплины таинств, 21 сентября 2001 г.).
Вместе эти авторитетные свидетельства показывают, что признание и восстановление более древних литургических книг понимались не просто как вынужденные уступки, но как выражение легитимной плюриформности в литургической жизни Церкви - способной обогащать Западную Церковь при сохранении существенного ядра Римского обряда.
Вполне возможно, что если бы этот документ был вынесен на обсуждение на консистории 7–8 января, многие кардиналы не смогли бы правильно его оценить из-за широко распространённого сегодня недостатка литургической образованности в Церкви - в том числе среди духовенства и иерархии. Сколько из них, например, смогли бы опровергнуть утверждение кардинала относительно буллы Пия V Quo primum? На будущей консистории папа вполне вправе пригласить peritus’а, чтобы тот представил членам Священной коллегии более научный и основательный доклад по теме, которую папа хочет вынести на их рассмотрение. Может ли это стать путём вперёд на чрезвычайной консистории, назначенной на конец июня 2026 года?
Я считаю, что сегодня среди епископов и кардиналов широко распространено невежество относительно истории литургии, характера литургических дебатов на Соборе и даже самого текста Конституции Второго Ватиканского собора о Священной литургии.
Часто забывают два очень важных факта. Первый: подлинная реформа Мессы согласно Собору уже была произведена в 1965 году - а именно Ordo Missae 1965 года, который тогдашний Святой Престол прямо описывал как осуществление положений Конституции о Священной литургии. Этот Ordo Missae представлял собой очень осторожную реформу и сохранял все существенные детали традиционной Мессы, вводя лишь ограниченные изменения. Среди них - опущение псалма 42 в начале Мессы (изменение не беспрецедентное, поскольку этот псалом всегда опускался на заупокойной Мессе и в Страстное время), а также опущение Последнего Евангелия в конце Мессы.
Подлинной новизной стало употребление народного языка на протяжении всей Мессы, за исключением Канона, который по-прежнему должен был читаться тихо на латыни. Отцы Собора сами совершали эту реформированную Мессу во время заключительной сессии 1965 года и в целом выражали удовлетворение ею. Даже архиепископ Лефевр служил эту форму Мессы и предписал её к употреблению в своей семинарии в Эконe до 1975 года.
Второй факт таков. На первом после Собора Синоде епископов, состоявшемся в 1967 году, о. Аннибале Буньини представил Отцам Синода текст и совершение радикально реформированного Ordo Missae. По сути это был тот же Ordo Missae, который позднее папа Павел VI обнародовал в 1969 году и который сегодня является обычной формой литургии в Римско-католической Церкви.
Однако большинство Отцов Синода 1967 года - почти все они были также Отцами Второго Ватиканского собора - отвергли этот Ordo Missae, то есть наш нынешний Novus Ordo. Следовательно, то, что мы сегодня совершаем, - это не Месса Второго Ватиканского собора, которой фактически является Ordo Missae 1965 года, а форма Мессы, отвергнутая Отцами Синода в 1967 году как слишком революционная.
Какие альтернативы докладу кардинала Роше вы предложили бы кардиналам, если бы могли изложить им всего несколько пунктов?
Я представил бы кардиналам несколько фундаментальных пунктов. Во-первых, я напомнил бы несомненные исторические факты о подлинной Мессе Второго Ватиканского собора - Ordo Missae 1965 года - а также о принципиальном отвержении Отцами Синода в 1967 году Novus Ordo, представленного им о. Буньини.
Во-вторых, я обратил бы внимание на всё ещё действительные принципы, регулирующие богослужение, сформулированные самим Вторым Ватиканским собором: теоцентричный, «вертикальный», священный, небесный и созерцательный характер подлинной литургии. Как учит Собор:
«В ней человеческое направляется и подчиняется божественному, видимое - невидимому, действие - созерцанию, и этот мир - тому граду грядущему, которого мы ищем. … В земной литургии мы участвуем как бы предвкушая ту небесную литургию» (Sacrosanctum Concilium, пп. 2; 8).
В-третьих, я подчеркнул бы принцип, что литургическое разнообразие не вредит единству веры. Как подчёркивали Отцы Собора:
Третье: я бы подчеркнул принцип, что литургическое разнообразие не наносит ущерба единству веры. Как подчёркивали отцы Собора:
«В верном послушании Преданию священный Собор заявляет, что святая Матерь-Церковь считает все законно признанные обряды равными по праву и достоинству; что она желает сохранять их в будущем и всячески содействовать их развитию» (п. 4).
Наконец, я бы обратился к совести кардиналов, заявив, что у Папы сегодня есть уникальная возможность восстановить справедливость и литургический мир в жизни Церкви, предоставив древнейшей форме Римского обряда то же достоинство и те же права, что и обычной литургической форме, известной как Novus Ordo.
Такой шаг мог бы быть осуществлён посредством пастырского постановления ex integro. Это положило бы конец спорам, возникающим из-за казуистических толкований относительно использования древней литургической формы. Это также прекратило бы несправедливость, когда столь многих образцовых сыновей и дочерей Церкви - особенно многих молодых людей и молодых семей - рассматривают как «католиков второго сорта».
Такая пастырская мера стала бы строительством мостов и проявлением сочувствия к прошлым поколениям и к той группе, которая, хотя и является меньшинством, остаётся в Церкви сегодня обойдённой вниманием и подвергается дискриминации - в то время, когда так много говорится о включённости, терпимости к разнообразию и синодальном слушании опыта верных.
Ваше Преосвященство, есть ли что-то, что Вы хотели бы добавить?
Я не мог бы сделать лучшего заявления о нынешнем литургическом кризисе, чем процитировать следующие ясные слова архимандрита Бонифация Лёйкса - серьёзного литургиста, ревностного миссионера в Африке и человека Божия, который совершал и латинскую, и византийскую литургии, тем самым, образно говоря, «дыша двумя лёгкими» Церкви:
«Кардинал Ратцингер также выразил свою поддержку, заявив, что старая Месса является живой и, более того, “неотъемлемой” частью католического богослужения и традиции, и предсказав, что она внесёт “свой особый вклад в литургическое обновление, к которому призывал Второй Ватиканский собор”» (с. 115).
«Когда исчезает благоговение, всякое богослужение превращается лишь в горизонтальное развлечение, в светский праздник. И здесь снова жертвами становятся бедные, малые, поскольку у них отнимают очевидную реальность жизни как исходящей от Бога в богопочитании - и это делают “эксперты” и диссиденты» (с. 120).
«Ни один иерарх - от простого епископа до Папы - не может изобретать что-либо. Каждый иерарх является преемником апостолов, а это означает, что он прежде всего хранитель и служитель Священного Предания - гарант преемственности в учении, богослужении, таинствах и молитве» (с. 188).
Документ кардинала Роше напоминает отчаянную борьбу геронтократии, столкнувшейся с серьёзной и всё более громкой критикой, - исходящей прежде всего от молодого поколения, чей голос эта геронтократия пытается заглушить манипулятивными доводами и, в конечном итоге, превращая власть и авторитет в оружие.
И всё же вечная свежесть и красота литургии, вместе с верой святых и наших собственных предков, всё равно восторжествуют. Sensus fidei инстинктивно распознаёт эту реальность, особенно среди «малых» в Церкви: невинных детей, мужественной молодёжи и молодых семей.
По этой причине я бы настоятельно посоветовал кардиналу Роше и многим другим пожилым и несколько жёстким представителям духовенства распознать знамения времени - или, говоря образно, «вскочить на подножку», чтобы не остаться позади. Ведь они призваны распознавать знамения времени, которые Сам Бог подаёт через «малых» в Церкви, жаждущих чистого хлеба католического учения и неизбывной красоты традиционной литургии.